Лингвистический энциклопедический словарь

Бенуэ́-конголе́зские языки́ —

совокупность родственных языков, объединяемых в подсемью в составе семьи нигеро-конголезских языков (Дж. Х. Гринберг); их называют также ветвью нигеро-конголезских языков (К. Уильямсон). Распро­стра­не­ны на обширной территории Африки (к югу от Сахары) от Нигерии до восточного побережья материка и к югу вплоть до ЮАР. Общее число говорящих свыше 170 млн. чел.

Генетическая классификация Б.-к. я. в значительной мере гипотетична, так как за исклю­че­ни­ем банту языков для них не проводилось всестороннего сравнительно-исторического изучения, а многие языки остаются вообще не описанными. Выделяя эту подсемью, Гринберг следовал за Д. Вестерманом, который в своей классификации западносуданских языков (1927) выделил группу бенуэ-кросс, но не включал в нее языки банту, хотя и предполагал возможность генетической связи последних с западносуданскими (в целом соответствующими нигеро-конголезской семье, по Гринбергу). Спорные моменты в построении Гринберга — классификационное соотношение Б.-к. я. с другими подсемьями и группировка языков внутри данной подсемьи. Наиболь­шие возра­же­ния (У. Э. Уэлмерс, П. де Вольф, Уильямсон) вызвало резкое разграничение Б.-к. я. и ква языков, между которыми отмечаются более сложные отношения сходств и различий: восточные языки ква (особенно игбо) ближе к некоторым Б.-к. я. (напри­мер, ибибио-эфик языкам), чем к другим языкам своей подсемьи; язык иджо, включён­ный Гринбергом в ква, обнаруживает скорее промежуточное положение между ква и Б.-к. я.; так называемые остаточные языки Того должны, по де Вольфу, включать­ся в Б.-к. я., а не в ква, а эти две подсемьи следует считать двумя группами в составе более крупного объединения Б.-к. я.— ква. В существенно иной классификации П. Р. Беннета и Я. Стерка устраняются рубрики «Б.-к. я.» и «ква», а относящиеся к ним языки распределены по иным генеалогическим классам. Однако наиболее принятой рабочей класси­фи­ка­ци­ей Б.-к. я. остаётся гринберговская, хотя и с некоторыми уточнениями (Уильямсон).

Кроме языков банту подсемья Б.-к. я. включает ещё около 350 языков и диалектов, которые распределяются между 4 группами:

A.Плато (с 5 подгруппами) — камбари, дука, дакаркари, камуку, реше, пити, кахугу, санга, бута, лунду, кагома, тари, иригве, идонг, биром, нинзам, нунгу, мабо, йергам, башар;

B.Джукуноидные — карим, минда, джукун, мбембе, кенту, ньиду, кпанзо, кутеп;

C.Кроссриверские (языки бассейна реки Кросс, с 3 подгруппами) — бекварра, бенди, убанг, боки, кё (йакё), укеле, хумоно, бини, оконьонг, эфик, ибибио, ананг, окобо, андони, кана, элеме, абуа, кугбо, мини;

D.Бантоидные (самая многочисленная группа с крупными подгруппами и множеством более мелких группировок, см. Бантоидные языки) — мамбила, вуте, тив, битаре, экои, мбе, джарава, аньянг, нгуну (нгво), бамум, бамилеке, бафут, менемо, видекум, ком, бандем, кёнсенсе, ламнсо, кака, тикар, банту.

Большое количество языков и их слабая изученность затрудняют определение черт, общих всем Б.-к. я. Кроме того, при описании этих языков особое внимание уделя­ет­ся именной класси­фи­ка­ции, ввиду её исключительной важности для характеристики их строя, и почти не описывается глагольная система, которая отличается большой сложностью.

В фонологическом аспекте Б.-к. я. характеризуются богатым вокализмом. Кроме двух тембро­вых рядов (передний — задний) многие языки (главным образом не банту) имеют гласные средне­го ряда (ɯ, ɵ, ə, ҽ, ʌ); широко представлена градация гласных по открытости (типичная струк­ту­ра — 4 ступени); встречаются противо­по­став­ле­ния гласных по назализации и по долготе (напри­мер, в джукуноидных и плато языках). Среди согласных представ­ле­ны двухфокусные смычные k͡p, g͡b, имплозивные b̑, d̑, билабиальные и лабио-дентальные щелевые (глухие и звонкие), носовые различных локальных рядов (m, n, ɲ, ŋ, ŋʷ, ŋ͡m), глухие и звонкие латеральные (напри­мер, в видекум). Б.-к. я. тональные, обычно с двумя базисными тоновыми уровнями (высокий — низкий), тип тональной структуры — так называ­е­мый ступенчатый, с тоновым перепадом. Имеются контурные тоны, во многих языках сложная тоновая синтагматика.

По морфологическому типу Б.-к. я. изолирующе-агглютинирующие (в банту отмеча­ют­ся элемен­ты флективности), с преобла­да­ни­ем в отдельных группах языков той или иной типо­ло­ги­че­ской тенденции; изоляция и агглютинация могут по-разному проявляться в имени и глаголе (изоляция более обычна для глагольных форм).

Существительным свойственны категории именного класса (ИК; см. Именные классы) и числа (един­ствен­но­го — множе­ствен­но­го); в языках с развитой системой классов число выражается с помощью классных показателей (так называемые плюральные классы), ср. камбари mə́-kúlú ‘черепаха’ — мн. ч. ŋ́-kúlú (4—5‑й классы). Состав и способы выражения ИК варьи­ру­ют по языкам. Для бенуэ-конголезского праязыка рекон­стру­и­ру­ет­ся (де Вольф) 16 классов, однако в современных языках их обычно меньше. Показатели ИК в существительных чаще всего — префиксы, иногда — суффиксы (в джукуноидных), редко — инфиксы (напри­мер, в биром); в некото­рых языках совме­ща­ют­ся два способа выражения ИК (напри­мер, префикс​/​суффикс в тив). В случае фонемной омони­мич­но­сти показателей разных ИК различение их может обеспечиваться с помощью тонов. Упрощение систем ИК охватывает (в разной степени) как формы существительных (коли­че­ствен­ное сокращение и совпадение показателей ИК), так и формы согласуемых с ними по ИК слов (прилагательных, местоимений, глаголов, числительных, «генитивной» связки). По степени сохра­не­ния согласовательных типов Б.-к. я. весьма различны; напри­мер, в укеле есть лишь место­имен­ное согласование, а в дука — 8 типов согласования (адъективное, местоименное разных видов, числительное, наречное и др.).

Прилагательные как особый разряд слов во многих языках развиты слабо и обычно смыкаются с глаголами, образуя так называемые качественные предикаты. В системах личных местоимений встречаются инклюзивные​/​эксклюзивные формы, указательные местоимения часто представляют тройственную градацию по степени удалённости объекта дейксиса от говорящего. В числи­тель­ных некото­рые языки отражают архаические системы счисления (напри­мер, в плато — двенадца­те­рич­ная). Выделяется особый лексико-грамматический класс идеофонов (см. Звукосимволизм).

В глаголе выражается вид и способ действия (перфектив, имперфектив, хабитуатив, прогрессив и др.), во многих языках для глаголов существенно разграничение на стативные и активные. Залог, за исключением языков банту, обычно отсут­ству­ет. Категория времени часто характе­ри­зу­ет­ся градацией прошедшего и будущего по «степени отдалённости» (при этом возможны адвербиальные конкрети­за­то­ры времени типа ‘вчера’, ‘завтра’); формы будущего времени нередко выражают потенциальность действия. Преобладают аналитические способы выражения глаголь­ных категорий (с помощью служеб­ных элементов). Причастия для Б.-к. я. не характерны.

Синтаксис отличается предпочтением простых предложений; наиболее частый порядок слов SVO, предикат может быть именным и глагольным. В некоторых языках глагольный предикат выражается так называемыми сериальными глаголами, т. е. цепочкой глаголов, которая имеет различные значения (консекутивность, адвербиально-инструментальное значение, цель и др.), напри­мер в эфик á-kádá íkwâ ɛ́-dí ‘Он принёс нож’ (букв. ‘он взял нож и пришёл’). Определяющее обычно следует за определяемым (но возможен и обратный порядок), числительное — после существительного; «генитивные конструк­ции» со значением принадлежности строятся по типу «обладаемое + обладатель», в некоторых языках между этими именами наход­ит­ся так называ­е­мая ассоциативная частица -a(-ka). В сложных предложе­ни­ях преобла­да­ет сочинительная связь.

Б.-к. я. в большинстве бесписьменные. Первые лингвистические свидетельства о них относятся к 16 в., но до 19 в. изуча­лись главным образом языки банту. Лишь с середины 19 в. начинает привлекаться небантуский материал: впервые некоторые языки Нигерии и Камеруна нашли отражение в труде С. В. Кёлле «Polyglotta Africana» (1854); первые грамматика и словарь по Б.-к. я. (эфик) появились в 60—70‑х гг. (Х. Голди). Сравни­тель­ное изучение Б.-к. я. (помимо банту) было начато Х. Х. Джонстоном (1919), включив­шим в рассмотре­ние наряду с банту 24 языка «полубанту» (т. е. главным образом банто­ид­ные и некото­рые другие). В 20—30‑х гг. класси­фи­ка­ци­ей и характе­ри­сти­кой Б.-к. я. зани­ма­лись Ч. Мик, П. Толбот, Г. Тесман; важный вклад в их изуче­ние внёс Вестерман, впервые выделивший их в отдельную группу (Бенуэ-Кросс). В эти же и после­ду­ю­щие годы выходят работы по отдельным Б.-к. я. небантуского ареала (Э. Мейер, Р. К. Абрахам, Ф. Адамс, М. Джефрис, Г. Вольф, Ф. Уинстон, К. Хофман, Г. Юнграйтмайр и другие). Широкий интерес Б.-к. я. начинают вызывать с 60‑х гг.; в 1966 создаётся международная бенуэ-конголез­ская рабочая группа (Я. Ворхуве, де Вольф, Э. Данстан, Д. У  Крэбб, Т. Кук, А. Э. Мееюссен, Уильямсон и другие). Первый опыт грамматической реконструк­ции прабенуэ-конголезского языка пред­при­нят де Вольфом (1971). Основные центры изучения Б.-к. я.: Лейден­ский универ­си­тет (Нидерланды), Ибаданский универ­си­тет (Нигерия), Калифорнийский универ­си­тет (США), Лондон­ский универ­си­тет (Великобритания).

В. А. Виноградов.